Лето заканчивалось, и было немного грустно. Все так же весело и бездумно стрекотали кузнечики в траве, все также приятно пахла скошенная вокруг аэродрома трава, все также неспешно текла в ложбинке неподалеку река со странным названием Тоска. Но что-то неуловимо менялось в воздухе, в глубоком и пронзительном небе, в ярком солнце, неспешно и неохотно уползающем на запад. Всего лишь заканчивалось очередное лето, жаркое, яркое, вкусное.
Самолетик Пелерин, жужжа винтами, пошел на посадку. Домой, в ангар совсем не хотелось, хотелось покружить еще в облаках, похожих то на сказочных драконов, то на веселого усатого механика Петровича, то на канистру масла для двигателя. А то и махнуть на соседний аэродром, к друзьям, провожать лето, выписывать фигуры в небесах. Но несколько коробок с почтой и пять человек пассажиров… Пелерин тихонько вздохнул и выпустил шасси. Внизу уже ждали какие-то важные, толстые люди в костюмах. Самый важный и самый толстый поминутно вытирал лоб кружевным платочком и пыхтел, как баржа с лесом. Пелерин лихо вырулил и затормозил совсем рядом с костюмными дядьками, выпустив из-под колес клубы степной пыли, распахнул дверцу. Из двери посыпались такие же костюмные дядьки, пожали руки встречающим и укатили на подъехавшей черной машине. Появился знакомый почтальон, выгрузил ящики с почтой и тоже уехал. Августовский вечер снова стал тих и спокоен. Пелерин тихонько подкатился своему ангару и остановился, любуясь рекой Тоской и ромашками, упорно пробивающимися через асфальт резервной взлетной полосы. Из-за ангара вышел Петрович с ветошью, ведром и какими-то инструментами.
- Пожалте, бриться сударь. – пробурчал добродушно и начал неспешно и основательно протирать фюзеляж.
– Вжжж… – Пелерин довольно заурчал.
– Важную шишку привез. Да так хорошо привез. Не укачало. – похвалил Петрович. – Молодец ты, хоть и не какой-нибудь, восьмимоторный.
– Урр… – гордо улыбнулся самолетик.
Через час с помывкой, просушкой и мелким ТО было покончено, и Петрович уселся на траву под Пелериновым крылом .
– Жалко... Хорошее лето было. А на Острова мы с тобой так и не махнули.
– Зато столько всего было. – улыбнулся Пелерин. – Звезды, облака, трава, костер, ночные вылеты. Реваль прилетал опять же.
– Да! – Петрович мечтательно закатил глаза. – Но, ведь Острова.
– А что же там, на Островах? – спросил Пелерин, наверное в тысячный раз.
И Петрович, достав термос с ромашковым чаем, в тысячный раз начал свой рассказ.
Солнце сбросило свою корону, и застыдившись, порозовело щеками. И поспешило спрятаться за горизонтом. А человек и самолет стояли рядом и, мечтая, смотрели на небо.
Утром Пелерин выкатился из ангара, разминаясь, покрутил винтами и двинулся к маленькому аэровокзалу, загружаться. Однако на всю полосу раскинуло крылья что-то приземистое широкое и до рези в глазах блестящее.
– Ээээм… Привет. – Пелерин никогда не слыл мямлей, а даже наоборот. Его чувству юмора завидовали даже вертолеты. Но тут он здорово растерялся.
– Дддоброе утро. –приятным, глубоким, но немного дрожащим голосом ответил блестящий гость.
– Я Пелерин. – самолетик почувствовал волнение собеседника и сразу успокоился. И ободряюще улыбнулся. – Я живу вон в том ангаре, и работаю тут. Пассажиры, почта, грузы. Рад тебе, тут нечасто гости появляются. А ты откуда?
– А я Прототип . Тут будут Летные Испытания. – про летные испытания Прототип сказал с такой основательностью и важностью, что Пелерин даже подобрался и перестал улыбаться.
– Ого-го. Солидная, наверное, штуковина – эти твои испытания.
– Да я и сам не знаю, меня только-только спроектировали. Наверное, солидная. ЭЭх.. туда охота. – Прототип кивнул на небо и немного покраснел. – Я.. я почти не летал еще.
– Так я научу, это здорово, и совсем не сложно. – Рассмеялся Пелерин. – Давай загрузимся и полетели. Ну, давай же.
– Ой.. я боюсь вот так вот. Сам.
– Не бойся, я рядом. Погода отличная ветра нет. Вот смотри, разгоняемся, отрываемся и все. Наслаждаемся.
Прототип загудел, затрясся и рванул вперед так, что Пелерина только пылью осыпало. И через несколько секунд серебристой молнией мелькнул в лазурной бесконечности. Пелерин ухмыльнулся и бросился догонять.
– Ух ты… Как у тебя здорово получается.
– У тебя еще лучше получится. У тебя мотор мощнее, крылья шире. Попробуй. Это здорово.
– И правда.. так здорово. А поворачивать научишь? – Прототип уже забыл о своих страхах и носился где-то среди облаков. Пелерин смеялся от души и едва поспевал за ним.
На земле толстые дядьки смотрели в бинокли, довольно хлопали друг друга по плечам. А возле ангара грустно ссутулившись стоял механик Петрович.
– А полетели на луга… – Пелерин подмигнул.
–Но ведь.. не положено.
– Не будь занудой, полетели.
– А как же Николай Сергеевич. Он расстроится. Да и груз вести надо.
– Груз ты за двадцать минут довезешь, с твоими-то моторами. Я дорогу знаю, короткую. А Сергеич твой –зануда. Не то, что мой Петрович. И тебя таким же занудой сделал.
– Не обижайся. Ну правда, не могу.
– Ну и не моги дальше. А я полетел. – Пелерин рассержено рявкнул винтами и вскоре скрылся за облаками.
– Удачи, приятель. – шепнул Прототип ему вслед.
Шли дни, деревья становились все желтее, солнце все более неохотно выползало из-за горизонта. Пелерин возил туда сюда толстых дядек с большими портфелями, а Прототип ящики с почтой. И не два, как Пелерин. А бывало, что и несколько десятков. А однажды Пелерин остался на земле, а толстые дядьки закинули свои портфели в фюзеляж , запрыгнули туда сами и улетели. А Пелерин рулил по аэродрому и смотрел, как носит ветром желтые листья.
– Эээх… спишут нас. Спишут на берег. – простужено хрипел Петрович, ковыряся в простуженном двигателе Пелерина.
– Зачем? И почему? – пробурчал Пелерин и чихнул.
– Дружбана твоего пустят в серию… И все.. Здравствуй пенсия.
– Не ругай его. Он здорово летает. Даже лучше чем я , иногда.
– Вот в том-то и дело.
Небо уже на неделю затянуло тяжелыми низкими тучами, и мелкий противный дождь не давал Пелерину не просто взлететь, а даже выкатить из ангара, порулить по полосе. Прототип стоял в какой-то временной постройке, вокруг него постоянно суетились какие-то нахохленные дядьки плащах. Что-то простукивали, что-то обмеряли. Даже по ночам площадку освещали прожектора, и суета не прекращалась. Пелерин чихал и смотрел на это в окно. А однажды днем, так похожим на вечер, на полосе взревели двигатели. Пелерин приоткрыл ворота ангара и увидел, как в Прототипа грузят тяжелые ящики, и мигнув фонарями тут скрывается где-то в тучах.
– Петрович. Но ведь сейчас нельзя летать.
– Он прототип, ему можно. Вдел, как вокруг него бегали, готовились.
– Удачи тебе, приятель. – Шепнул Пелерин. И тяжело вздохнул.
Тучи поднялись повыше, и во все еще немного простуженного Пелерина погрузили три ящика с почтой, и Петрович напутственно хлопнул его по крылу. Ноябрь одел людей в шубы и пуховики, а небо стало грязно-белым. Но качнув крыльями Пелерин снова и снова заходил на посадку на привычную, родную полосу. Шасси Прототипа еще не успели протоптать на ней новую колею.
Девятнадцатого ноября выпал снег, и вернулся Прототип. Голос его стал более хриплым, уверенным, обшивка уже не сверкала новизной, а косой нос смотрел вперед хищно и гордо.
– О, привет. Рад видеть. Ну как ты? – Пелерин приветливо улыбнулся. –Где пропадал, что видел.
– О, здорово. Потом поболтаем, спешу. Позже, позже. – И рявкнув двигателями Прототип откатился к аэровокзалу, возле которого его ждали уже другие, но такие же пузатые и важные дядьки в пальто. Пелерин лишь нахмурился и взлетел со своими тремя ящиками почты.
Погода стояла шикарная. Белизной сверкал снег вокруг аэродрома, на речке Тоске скорчились над лунками фигурки рыбаков, воздух слегка подрагивал в лучах слепящего солнца и клубами валил пар от улыбающегося Петровича. Пелерин третий сидел без работы, Прототип забрал всех пассажиров и почту и умчался куда-то на восток. Зимой никто никуда не летит, и по пустому залу аэровокзала прогуливалась с хозяйским видом лишь буфетная кошка Мурка.
– Новый год скоро. – Петрович облокотился на крыло Пелерина.
– Ага. Тебе что подарить? – самолетик смотрел как весело носятся с горок детишки на санках.
– Да что мне старому надо.. –усмехнулся Петрович. – Кусочек неба, три снежинки, и привет с Островов.
– А я елочную игрушку хочу. – голос Пелерина стал едва слышен. – И такие же двигатели, как у Прототипа.
Оба загрустили, и тяжело вздохнули.
За стенами выла метель, горстями швыряла снег под ангарные ворота. Петрович укутался в тулуп, пил чай и что-то мастерил на верстаке. Пелерин дремал. И тут где-то далеко надсадно завыли двигатели, перекрывая шум метели.
– В небе? – удивленно спросил Петрович.
– Прототип!!! – закричал Пелерин. – Он же за подарками полетел новогодними. И за елкой. Открывай, открывай ангар скорее!!!
– Как же, что же.. Не смазанные то двигатели – запричитал Петрович в хвост пытающемуся взлететь Пелерину.
Легкий самолетик почти сдувало с полосы, и не набрав нужной скорости он уже два раза возвращался к началу так и не сумев взлететь. А где-то за тучами, в метели ревел двигателями, сжигая остатки горючего тяжело груженый Прототип. Пелерин изо всех сил рванулся вперед, несмотря на то, что из-за бокового ветра явно не попадал в полосу. Рискуя зарыться винтами в сугробы, а то и зацепить крылом ограждение. Пелерин мчался все быстрее и быстрее. В метели проступили очертания радарной башни. Теперь или, или. Или вверх, или в метровый бетон. Крылья даже выгнулись от напряжения. Получилось, шасси только слегка задело бешенно крутящуюся полосатую штангу. Выше, выше. Там ветер слабее, там и Прототип. Порывы ветра носили Пелерина то вправо, то влево, грозя отломать хвостовое оперение, оторвать винты. Но самолетик все набирал и набирал высоту.
– Прототип. Ты где? – закричал изо всех сил. И завалившись набок стремительно ушел вниз, к земле. Но выровнялся, и снова вверх. – Прототип!!!
– Кто здесь? Я тут.. Я, кажется, ослеп.
– Это я, Пелерин. Слушай меня. Двигайся на мой голос. – и Пелерин запел. – Вместе весело шагать, по просторам. А конечно распевать лучше хором.
– Слышу тебя. Раз словечко, два словечко будет песенка.
– Молодец.. аккуратнее, ниже.. Сейчас выйдешь из тучи, прозреешь. Раз дощечка два дощечка. Будет пееесеенка.
– Пелерин, я вышел из облака… Тут низко.. Так нельзя садится.
– Не будь занудой, выпускай шасси, и давай за мной.
– Но низко же..
– Давай смелее… Двигатели потише.. Давай, Прототип.
Мягкий снег смягчил удар, но Прототипа закрутило, и только остановившись поперек полосы он шумно выдохнул.
– Пелерин?
В ответ тишина. И через метель мчался куда-то к краю полосы Петрович. Прототип попробовал завести двигатели и не сумел. Горючее кончилось. Приятель успел.
– С новым годом. – Пелерин улыбнулся расцарапанным носом и качнул погнутым крылом.
– С новым счастьем. – улыбнулся в ответ Петрович.
– Чего ты копаешься? Давай уже.. – Пелерин вырулил на полосу, остановился.
Петрович закинул на плечи тощий сидор.
– Забрось в салон. Неудобно же. –рассмеялся самолет. – Что, никогда не летал?
– Нет. – Петрович покраснел.
– Ничего, это не страшно. Почти что.. Хе-хе-хе.
Метель почти стихла. Снег крупными хлопьями падал на широкие крылья Прототипа. Из него мужик в красном балахоне и белой бороде выгружал такие же красные мешки.
– Я Пелерин, прошу разрешение на вылет. – Раздался в диспетчерской бодрый голос.
– Ты что рехнулся, в метель с погнутым крылом. Вылет не разрешаю. Ты вообще, со вчерашнего списан по поломке и отстранен от полетов.
– С Новым Годом. – самолетик качнул крыльями скрылся в облаках. – Курс – на Острова!!!!
Комментариев нет:
Отправить комментарий