– Привет. – улыбнулся Тигренок, подбирая замерзший хвост.
Лист посапывал, причмокивал и молчал.
– Эй, привет, говорю!!! Зима пришла.
– Ну, чего орешь, полосатый. – лист недовольно заворочался и заскрипел. – Не видишь что ли, сплю я.
– Вижу. – удивленно вскинул брови Тигренок. – Но ты смотри, снег падает. Зачем спать, если можно смотреть.
– Угу, падааааает. – Лист зевнул, поворочался с боку на бок и сладко засопел.
– А пойдешь со мной в зиму. – робко и с надеждой спросил Тигренок.
Лист ответил лишь невнятным бормотаниям, когда хитрая снежинка приземлилась прямо ему на нос.
Снег все падал и падал. И не таял. Серая дорожка , желтый от песка берег речки, бурый луг – все становилось белым-белым. Тигренок блеснул хитринками в глазах и умчался в свой домик на дереве. Вниз посыпались кисточки и банки с акварелью. Одна, другая, третья. Синий, оранжевый, красный. Тигренок спрыгнул следом и, раскрыв банки, начал рисовать. Серые тучи висели низко, с суровыми лицами, и горстями сыпали вниз снежинки. Но и они улыбнулись, когда на только-только засыпанном снегом лугу заволновалось нарисованное синее море, из которого неспешно поднималось оранжевое солнце. Тигренок никогда не видел настоящего моря. Но считал, что оно должно быть таким вот, беспокойным и бесконечно синим.
– Пойдешь со мной в зиму? – робко спросил Тигренок у нарисованного моря.
А море медленно покрывалось белыми точками, пока еще похожими на штормовые буруны. Тучи грустно забрасывали рисунок снегом. Тигренок припал ухом к земле, надеясь услышать ответ. Но услышал только тонкий едва слышный скрип снежинок. Мороз становился все сильнее, и очень хотелось закрыть нос лапой. Тигренок полез на свое дерево, жарко растопил печку. Огонь охотно взобрался на сцену из сухих березовых поленьев и начал свое загадочный, непонятное выступление. По углам заплясали тени, а Тигренок попытался понять их. Но смысл этих резких движений как-то терялся, не складывался в цельную картину. А тени плясали и плясали, и каждое движение было не похоже на предыдущее. Быть может они и не хотели быть понятыми. Быть может им и нравилось оставаться загадочными, непостижимыми.
– Пойдете со мной в зиму? – без надежды, так, на всякий случай спросил Тигренок.
Тени задвигались по-другому, но кто знал, согласились ли они. Резкий рывок и изгиб вправо, да это или нет. Тигренок на всякий случай переспросил. Ответом был все тот же непонятный танец.
Потом решил, что тени от него никуда не денутся, пока в его домике остается заботливо сложенный из речных камней очаг, и вышел в ночь. Тигренка тянуло на прогулку. Первая зимняя ночь, светлая от выпавшего снега, таинственная от низко висящих туч. Тигренок, насвистывая, двинулся туда, куда глядели глаза. Заблудиться в родном лесу он не боялся. Тучи устали сыпать на землю снежинки и отправились спать, показались далекие, звенящие звезды. Тигренок остановился, и тихонько-тихонько зашептал:
– Пойдете со мной в зиму?
Звезды стайкой мелких рыбок согласно зашептали, зазвенели, и так заволновались, что уронили одну из своих подружек вниз. Тигренок по привычке загадал желание, а желание по привычке сбылось. На боку забулькал свежим травяным чаем термос, в ладошках зашелестела фольгой шоколадка. Резкий звон разбитого стекла где-то рядом не дал Тигренку поболтать со звездами о погоде и планах на лето. Где-то в кустах засветилось.
– Привет. А что случилось? И ты кто? – спросил тигренок у кустов.
– Привет. – Со всхлипом ответили кусты. Я – это я.
Из кустов показалась маленькая, крылатая фея. Почему-то не вылетела, а деловито вышла пешком:
– Фея, меня зовут. А ты кто такой полосатый?
– Я, я Тигренок. В лесу меня зовут Вдоль. Потому что у меня полоски вдоль, а не поперек, как у нормальных тигров. Это грустно… Но я привык. – Тигренок частя выдохнул всю фразу. – А ты чего не летаешь? Хочешь шоколадку?
– А я зеркальце волшебное разбила. Вот и не летаю. Не получается. – Фея всхлипнула, аккуратно отломила малюсенький кусочек шоколадки. – Вкусно. А откуда?
– А это я загадал, когда звезда падала. Он каждый раз разный. – Тигренок куда менее интеллигентно отправил в рот добрую половину шоколадки и смачно зачавкал. – А зачем тебе зеркальце? Разве без него нельзя?
– Нельзя. Я такая фея, которая летает только с зеркальцем. А чего ты такой любопытный? Вот всем вам все знать надо. – Фея явно расстроилась.
– Не плачь только, хорошо. – попросил Тигренок. – Я придумал. Прыгай мне на спину, так быстрее будет.
– Куда это мы? – Фея спросила уже по пути. А Тигренок бежал через заснеженные кусты и овраги.
– Нужно скорее, а то замерзнет. Не вертись, а то свалишься. На лучше чаю попей.
– Тоже, загадал желание?
– Ага. А ты пробовала?
– Я же Фея. Мы же сами немножко колдуем. – Фея вытерла выступившие слезы и рассмеялась. Искренне от души. – Ты смешной.
– Угу. – Тигренок как раз пытался сориентироваться, искал два приметных раздвоенных дуба. – Спасибо, то-то я не знаю. Весь лес с моих полосок смеется.
Тигренок как раз добежал до двух дубов, остановился и начал вслух считать шаги.
– Рад, два, три… Теперь в сторону реки.. Раз, два, теперь обернуться вокруг себя. Хлопнуть в ладоши. Подпрыгнуть. И теперь прямо.
Тигренок пробежал еще шагов сто и остановился.
– Все. Слезай. Смотри.
Впереди лежало маленькое, идеально круглое озеро. И прямо на глаза покрывалось ледяной коркой.
– Не успели, еще б чуть-чуть. – Тигренок расстроено уселся на снег и отвернулся.
– А что это? – очарованно спросила Фея.
– Это лучше чем зеркало. Оно всегда правду отражает.. ты бы точно смогла взлететь. А так.. придется ждать до весны. А ведь почти успели…
– Не расстраивайся.. – Фея улыбнулась. – подожду я до весны. А ты где живешь?
– На дереве. Могу показать.
– Покажи.
Тигренок показал, как забираться к нему в домик, перескакивая с ветки на ветку. И неспешно колдовал над заварником. Фея осматривалась. Заметив маленькую, ничем не примечательную дверку возле печки тут же спросила:
– А что там?
– Хлам всякий.
– А что за хлам?
– А тебе и правда не все равно? Всем всегда все равно.
– Нет. Мне интересно.
– Тогда зайди. Там не заперто.
Фея тут же открыла дверь. За дверью было темно и пахло пылью. И что-то грозно рычало. Фея вытащила из широкого рукава волшебную палочку и зажгла Огонек. Огонек высветил сидящую на цепи Тоску, синие картины на стенах, Страх, аккуратно сложенный на полке, и банки с консервированными стихами. Тоска скулила и рычала. Фея совершенно без страха подошла к ней, почесала загривок. Тоска требовательно боднула Фею в колени, чуть не сбив с ног, и подставила живот.
– И тебе не страшно? И не противно? – удивленно и недоверчиво спросил Тигренок с порога. Ущипнул себя за хвост. Крепко зажмурился и снова открыл глаза.
– А чего бояться? – улыбнулась Фея. – Где там твой чай, пить хочу.
Тигренок с удивленно потерянным видом налил в огромную глиняную кружку чаю, и задумавшись пролил полчайника на пол. Бросился вытирать. Фея делала вид, что не замечает удивления, рассеяно улыбалась и смотрела в огонь, и на вновь пляшущие по углам тени.
– А ты пойдешь со мной в зиму? – спросил Тигренок.
Фея улыбнулась, взмахнула палочкой, и на плечи Тигренка лег мягкий шерстяной шарф. В черную и оранжевую полоску. Эти полоски были поперек:
– Зима будет холодная. Так теплее.
